22 июня, в день начала Великой Отечественной войны, тезоименитство отмечал архимандрит Кирилл (Павлов; 1919-2017). Участник Сталинградской битвы, самый известный старец XX cтолетия, духовник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры и трех Патриархов, найдя в разрушенном сталинградском доме Евангелие, отец Кирилл (а тогда еще Иван Павлов) решил – если выживет, будет служить Богу и людям, станет священником.
Молодым человеком прошел он всю Великую Отечественную войну, уцелел в пекле Сталинграда и политических репрессий. Уже после Победы охранял склады с оружием на Западной Украине. «Сколько тогда наших солдат полегло от рук бандеровцев – вырезали целыми нарядами», – вспоминал батюшка.
В мирное время старец вел строгую жизнь монаха и аскета, с невероятным терпением неся тяжелые болезни – и дожил почти до ста лет. Казалось, печать избранности лежала на нем от рождения до смерти.
Многие его суждения звучат пророчески.
Еще в 80-е годы XX века отец Кирилл заговорил об опасности цифровых технологий, глобализации современного мира. «Это система порабощения человека, она – не от Бога», – заявлял лаврский духовник по поводу введения ИНН. И сколько ни пытались некоторые влиятельные лица батюшку переубедить, он остался при своем мнении.
Отец Кирилл предупреждал, что разврат молодежи через СМИ чреват катастрофой: великие империи пали из-за того, что сначала нравственно разложились, а потом уже их одолели внешние враги. «Все наши планы и предположения – будь то жизнь отдельного человека или целого народа – могут рухнуть в одночасье, если только мы не сверяем свой путь с тем, который указал Господь в Евангелии».
Каждый, кто обращался к отцу Кириллу как к духовнику, слышал его неизменный совет: «Читайте Евангелие! Вы не представляете, какое сокровище вам откроется!».
«Евангелие нам дано, принесено с неба, — и это слово не простое, слово Божественное, и оно нас учит только добру, как нам прожить здесь, на земле, миновать искушения, соблазны, избавиться от мучащих нас страстей, пороков, грехов, беззаконий», — говорил отец Кирилл.
Будущий российский старец родился в рязанском селе Маковские выселки в день преподобного Сергия — 8 октября 1919 года. Его родители — верующие крестьяне Дмитрий Афанасьевич (1880-1963) и Прасковья Васильевна (1882-1954) — назвали сына Иваном — в честь апостола любви Иоанна Богослова, память которого отмечается на следующий день — 9 октября. Дмитрий Афанасьевич пел в церковном хоре, детей (а их в семье было пятеро — два сына и три дочери) учил грамоте по Библии — по-русски и по-церковнославянски, молитвенницей была мать батюшки Прасковья Васильевна. После отцовских занятий девочки — сестры батюшки — могли свободно читать Псалтирь по усопшим. А Иван Павлов, отойдя от Церкви в подростковом возрасте, снова обратился к вере в годы Великой Отечественной войны.
Архимандрит Кирилл (Павлов)Война застала Ивана Павлова на Дальнем Востоке, в русской крепости Барабаш на границе с Маньчжурией — солдат-срочник ожидал демобилизации и скорой встречи с родными, но все случилось иначе — началась война. Пережив ранения и потери товарищей, замерзая в занесенных снегом окопах под Сталинградом, красноармеец Иван Павлов много раз задавался вопросами о смысле человеческих страданий. И вот, в развалинах одного из разбитых бомбежкой сталинградских домов он нашел Евангелие, собрал его по листочкам, стал читать и почувствовал что-то родное, милое для души.
В то же мгновение пришло ясное осознание того, что грех есть колыбель войны, что эта страшная большая война попущена за отступление народа от Бога, за падение нравственности.
Келейница батюшки Любовь Владимировна Пьянкова рассказывала с его слов: в разрушенном и мертвом Сталинграде он дал обет — если вернется живым, будет учиться на священника. После этого — уже будучи кандидатом в члены ВКБ (б) — Иван Павлов отказался сделать последний шаг и стать коммунистом.
Отказ от вступления в партию по религиозным соображениям в 1943 году чуть не стоил 24-летнему красноармейцу жизни. Но Господь хранил своего исповедника: за Ивана Павлова вступилось начальство соседней части, куда верующий красноармеец был переведен на должность писаря. В приказах и сводках боевых действий, зафиксированных его рукой — километры фронтовых дорог — населенные пункты Украины, Венгрии, Австрии, Чехословакии.
Иван Павлов завершил службу осенью 1945 года в звании старшего сержанта. В Москве, оставив солдатский вещмешок у сестры в коммуналке, он отправился в Елоховский собор с главным вопросом — есть ли в Советском Союзе духовные школы, где учат на священника?
Открывшиеся во время войны институт и пастырские курсы располагались в Московском Новодевичьем монастыре. В 1948 году Духовные школы перевели в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру. Здесь, в Большой келье преподобного Сергия, Иван Павлов окончил не только семинарию, но и духовную академию.
Институт и пастырские курсы в московском Новодевичьем монастыре открылись во время войны 14 июня 1944 года (с 31 августа 1946 года – Духовная академия и семинария)
25 августа 1954 года он принял монашеский постриг с именем Кирилл в честь преподобного Кирилла Белозерского (чья память — как особый знак — приходится на 22 июня, день начала Великой Отечественной войны).
В конце 1960-х гг лаврский духовник архимандрит Петр (Семеновых) начинает все чаще болеть, и братия окормляется у отца Кирилла. С 1970 года на него уже официально возлагают послушание духовника обители. Более чем полвека отец Кирилл несет свое пастырское служение всероссийского старца, хотя таковым себя не считает. Но так называемая посылочная (две маленькие комнатки под Трапезным храмом Троице-Сергиевой Лавры, где разбирались поступившие в монастырь посылки), а после «крестилка» (у храма святителя Филиппа, митрополита Московского, в Патриаршей резиденции в Переделкино), где принимал батюшка, неизменно переполнены народом. По его молитвам исцеляются смертельно больные, созидаются семьи, преображаются человеческие души.
Исповедь в Переделкине«В Лавре исповедовали и утром, и вечером, и в ночное время. В 1970-е гг. монастырей было очень мало: Псково-Печерский, Почаевский на Западной Украине и Лавра, пожалуй, и всё, — вспоминает владыка Алексий (Поликарпов). — А народу тьма. На большие праздники после долгих Всенощных исповедь, бывало, продолжалась и до пяти часов утра. После этого оставались на раннюю Литургию».
…Келейницы вспоминают: его позовут на исповедь в академию — он бежит в Покровский академический храм. Скажут, что в посылочной кто-то дожидается, батюшка — туда. Затем — в келью, где братия собралась на исповедь… Если Патриаршая служба — отца Кирилла зовут встречать Патриарха.
Перед смертью Святейшего Патриарха Алексия (Симанского, 1945-1970) отца Кирилла пригласили исповедовать его в Переделкино. Следующий Патриарх Пимен (Извеков, 1971-1990), который был фронтовиком и знал отца Кирилла по Лавре, — приглашал его и в Переделкино, и в резиденцию в Чистый Переулок. Затем — Патриарх Алексий II (Ридигер, 1990 — 2008) также избрал батюшку своим духовником.
Снова и снова призывает он не расставаться с Евангелием, — сделать его главным чтением своей жизни, «помня, что это Слово Божие, воля Божия, в исполнении которой — жизнь вечная, а в неисполнении — погибель».
Евангелие отец Кирилл называл Первоисточником. «Батюшка, что читаете?» — «Первоисточник». Сам знал его практически наизусть, цитировал по памяти целыми главами. Неопустительно носил с собой в кармашке. Даже когда делали операцию под местным наркозом, взял с собой очки, Евангелие, — и пока врачи работали, внимательно читал.
Крепким здоровьем отец Кирилл никогда не отличался. После войны дали знать о себе застуженные под Сталинградом легкие — в сырой келье с влажной водосточной трубой у него развился туберкулез. А когда болезнь начали лечить, от лекарств и снадобий открылась язва желудка. Осенью и весной, во время обострения, батюшка буквально умирал: ночами мучился от болей, а утром всё также спешил на братский молебен, потом — на послушания.
Сколько раз поздним вечером в «посылочной» Лавры после нескончаемых в течение дня исповедей батюшка не мог встать. Так что уже помощники брали его под руки, чтобы довести на второй этаж, в келью. Батюшка еще и извинялся:
— Не рассчитал силы…
А там, в келье, тоже братия зачастую дожидалась духовника, и он, уже изнемогший, лежа, выслушивал, разрешал кающихся.
Когда отец Кирилл оказывался лежачим, его забирали или в больницу, или в Переделкино.
Постепенно время, проводимое на лечении, все увеличивалось. Но вплоть до инсульта 4 декабря 2003 г. отец Кирилл принимал народ.
Инсульт застал его с Евангелием в руках — при чтении его любимых посланий апостола Павла. И даже падая уже, поймав перепуганный взгляд келейницы, до того, как потерять речь, проговорил:
— Ничего не бойся… Слава Богу за всё…
Врачи разводили руками, — было непонятно, как он живет. Все их вердикты «несовместимо с жизнью» перекрывались жизнью какой-то иной…
Но батюшка жил — для других. Когда речь стала возвращаться, еще года три общался, отвечал на вопросы. Молился за всех, всё также утешал.
«Терпи, солдат», — говорили ему келейницы — «Мы выдержим, солдат».
Так стали его называть во время болезни, когда он оказался прикован к постели и полностью зависел от доброй воли тех, кому выпало разделить с ним эту судьбу.…
— Солдат? Это хорошо. Это правильно,
— отвечал отец Кирилл, когда еще мог говорить и одобряющее улыбался.
В последние годы у старца оставалось одно, самое важное дело его жизни — молиться за своих духовных чад, за Россию, за весь мир.
Святейший Патриарх Кирилл на отпевании батюшки сказал: «Это был какой-то особый затвор. Он ушел из этого мира, оставаясь еще физически живым человеком. Многие не понимали, почему так произошло со старцем. Но это тоже был некий Божий знак. Он был нужен даже тогда, когда уже не мог говорить с людьми, и многие приходили к отцу Кириллу, чтобы просто постоять у его ложа, прикоснуться к его руке. Он продолжал служить людям своим безмолвием, своей болез
